Последний день Карлоса

Рецензия к фильму: Big Time
Последний день Карлоса
Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса
// Константин Максютин, 7 декабря 2004 года

Итак, Фрэнк завязал. Повесил свои безумные годы на гвоздь, заколоченный им в лоб своей драгоценной супруги. Он продавал подержанную офисную мебель где-то на Сан-Фернандо Роуд и получил ссуду в тридцать тысяч долларов под пятнадцать с четвертью процентов годовых, чтобы сделать взнос за небольшой уютный домик с двумя спальнями.

Звенит будильник. В желто-красной кровати ворочается человек. Бьет рукой по будильнику, натягивает на глаза маску от света и вновь проваливается в сон. Эта кровать стоит на сцене. Этот человек – Том Уэйтс.

В середине восьмидесятых у Уэйтса и его жены Кэтлин Бреннан возникла идея поставить спектакль об аккордеонисте Фрэнке, религии и искуплении грехов. Мюзикл Frank’s Wild Years с успехом прошел на сцене Chicago Steppenwolf, был выпущен отдельным альбомом и стал основой для серии феерических представлений, которые Том устраивал на сцене во время своего турне Big Time. Два концерта – в сан-францисском Warfield Theatre и лос-анджелесском Wiltern Theatre – под чутким руководством супружеской пары Уэйтс-Бреннан и режиссера Криса Блума превратились в фильм.

Общественность была в ужасе. «Big Time выглядит так, словно его снимали в желудке очень больного животного», — писали критики. А на самом-то деле, Уэйтс просто хотел уйти от типичных клише фильма-концерта. Ну, вы знаете – завороженные зрители со слезами на глазах, горящие зажигалки, одухотворенные лица музыкантов. Готовые к употреблению музыкальные консервы: вываренные, стерилизованные, аккуратно разложенные по баночкам. Птичье чучело со встроенной музыкальной шкатулкой.

В Big Time камера бегает за Томом, как привязанная, и знает только два плана: крупный и очень крупный. О существовании зрителей мы догадываемся только по смеху и аплодисментам, музыканты – смутные силуэты на периферии зрения. В центре внимания – скоморох Уэйтс. Он приплясывает у микрофона, размахивает фонарем, давит на кнопку ручной сирены, колотит молотком по железным трубам, выжимает микрофонную стойку, словно штангу, прикрывается горящим зонтом, выглядывает из душевой кабинки и поет… если можно назвать пением завывания помойного кота, на которого через мусоропровод сыплется уголь.

Его жена, этакая покоцанная цаца из дорогих, готовила неплохие «кровавые Мэри» и молчала в тряпочку по большей части. У нее был маленький чихуахуа по имени Карлос, имевший какое-то странное заболевание кожи и бывший абсолютно слепым. В доме была ухоженная современная кухня с самомоющейся плитой, Фрэнк водил небольшой седан, они были так счастливы…

Big Time – прекрасный шанс оценить актерское мастерство Уэйтса. Его Фрэнк, лузер с большими надеждами и острым дефицитом удачи, мгновенно превращается из скользкого театрального билетера («Эй, мистер, не хотите ли купить часы?») в лощеного пижона в белом смокинге, завсегдатая модных салонов. Тоненькая полоска усиков, набриолиненные волосы, бегающие глаза… великолепная сволочь, нечто среднее между крысенышем и певцом Сукачевым.

При этом Фрэнк-пижон на самом деле только снится Фрэнку-билетеру, который снится Фрэнку, спящему в красной-желтой кровати, который на самом деле – Том Уэйтс. Ибо Снарк был Буджум, понимаешь?

Любые намеки на связность происходящего на экране разбиваются о холодный гранит интерлюдий: заснеженные телевизионные экраны, циферблаты часов и Фрэнк-распорядитель, открывающий перед нами двери концертного зала – того самого, где поет Фрэнк-пижон, снящийся Фрэнку-билетеру, снящемуся Фрэнку в красно-желтой кровати…

А если вы окончательно запутались, можно просто послушать музыку, благо, почти все аранжировки здесь отличаются от альбомных. Way Down In The Hole похожа на шутку сумасшедшего ученого, скрестившего госпел и самбу, Telephone Call From Istanbul истерично наступает сама себе на пятки, Rain Dogs завершается неожиданной мазуркой, а Clap Hands звучит почти как марш.

Big Time – парад царапающей уши музыки и отвратительно-прекрасного видеоряда, мюзикл, пантомима, кабаре и фрик-шоу в одном флаконе… не говоря уже о том, что для многих из нас это единственный шанс увидеть, на что похож концерт Тома Уэйтса.

Эй, правообладатели! Ну переиздайте уже его на DVD! Пожалейте фанатов.

Раз ночью Фрэнк, возвращаясь с работы домой, притормозил у винно-водочного. Прихватив с собой пару бутылок, с широкой улыбкой Микки высосал их в машине по дороге к заправке, залил канистру бензина, двинул домой, облил все в доме, поджег. Припарковавшись через дорогу, хохотал, глядя на то, как все полыхает – праздничным оранжевым, веселым красным. А затем, врубив лучшую сороковку национальных хитов, вырулил на голливудский фривей и укатил на север.

Никогда не переносил эту собачку*.


___
* «Последний день Карлоса», локализованная версия Frank’s Wild Years от Billy’s Band.
Дата публикации: 07.12.2004
Год: 1988

Похожие рецензии

Искусство жить и искусство умирать

Джордж Харрисон: жизнь в материальном мире
Всем лучшим, что есть во мне, я обязан Джорджу. Борис Гребенщиков Джордж Харрисон, который очень любит деньги, услышал мантры и заторчал. Виктор Цой Мартин Скорсезе снимал не только про злые улицы и «славных» парней, не только де Ниро и Ди Каприо.
Дата публикации: 20.08.2013
Год: 2011

Последний день Карлоса

Big Time   //   Уэйтс, Том /Waits, Tom/
Дата публикации: 28.06.2011
Год: 1988

Глубокое синее море

Океаны / Oceans
Дата публикации: 28.06.2011
Год: 2009

Последний день Карлоса

Big Time   //   Том Уэйтс /Tom Waits/
Сегодня Уэйтсу исполняется 55. Хороший повод переслушать его диски и пересмотреть фильм Big Time – мюзикл, пантомиму, кабаре и фрик-шоу в одном флаконе. Не говоря уже о том, что для многих из нас это единственный шанс увидеть, на что похож концерт дорогого именинника.
Дата публикации: 25.06.2009
Год: 1988

Хичкок отдыхает

Птицы / Le Peuple Migrateur
Малоv, 30.04.2004Фильм вызывает потрясающие эмоции, главная из которых — чувство полета, которое до сих пор можно было позволить себе только во сне. Ты паришь в небе в одной стае с пернатыми, а справа и слева упрямо машут крыльями твои сородичи, устремленные в далекие края по зову неистребимого инстинкта.
Дата публикации: 00.04.2004
Год: 2001