Последний день Карлоса

Рецензия к фильму: Big Time   //   Том Уэйтс /Tom Waits/
Последний день Карлоса
Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса Последний день Карлоса
// Константин Максютин, 7 декабря 2004 года

Итак, Фрэнк завязал. Повесил свои безумные годы на гвоздь, заколоченный им в лоб своей драгоценной супруги. Он продавал подержанную офисную мебель где-то на Сан-Фернандо Роуд и получил ссуду в тридцать тысяч долларов под пятнадцать с четвертью процентов годовых, чтобы сделать взнос за небольшой уютный домик с двумя спальнями.

Звенит будильник. В желто-красной кровати ворочается человек. Бьет рукой по будильнику, натягивает на глаза маску от света и вновь проваливается в сон. Эта кровать стоит на сцене. Этот человек – Том Уэйтс.

В середине восьмидесятых у Уэйтса и его жены Кэтлин Бреннан возникла идея поставить спектакль об аккордеонисте Фрэнке, религии и искуплении грехов. Мюзикл Frank’s Wild Years с успехом прошел на сцене Chicago Steppenwolf, был выпущен отдельным альбомом и стал основой для серии феерических представлений, которые Том устраивал на сцене во время своего турне Big Time. Два концерта – в сан-францисском Warfield Theatre и лос-анджелесском Wiltern Theatre – под чутким руководством супружеской пары Уэйтс-Бреннан и режиссера Криса Блума превратились в фильм.

Общественность была в ужасе. «Big Time выглядит так, словно его снимали в желудке очень больного животного», — писали критики. А на самом-то деле, Уэйтс просто хотел уйти от типичных клише фильма-концерта. Ну, вы знаете – завороженные зрители со слезами на глазах, горящие зажигалки, одухотворенные лица музыкантов. Готовые к употреблению музыкальные консервы: вываренные, стерилизованные, аккуратно разложенные по баночкам. Птичье чучело со встроенной музыкальной шкатулкой.

В Big Time камера бегает за Томом, как привязанная, и знает только два плана: крупный и очень крупный. О существовании зрителей мы догадываемся только по смеху и аплодисментам, музыканты – смутные силуэты на периферии зрения. В центре внимания – скоморох Уэйтс. Он приплясывает у микрофона, размахивает фонарем, давит на кнопку ручной сирены, колотит молотком по железным трубам, выжимает микрофонную стойку, словно штангу, прикрывается горящим зонтом, выглядывает из душевой кабинки и поет… если можно назвать пением завывания помойного кота, на которого через мусоропровод сыплется уголь.

Его жена, этакая покоцанная цаца из дорогих, готовила неплохие «кровавые Мэри» и молчала в тряпочку по большей части. У нее был маленький чихуахуа по имени Карлос, имевший какое-то странное заболевание кожи и бывший абсолютно слепым. В доме была ухоженная современная кухня с самомоющейся плитой, Фрэнк водил небольшой седан, они были так счастливы…

Big Time – прекрасный шанс оценить актерское мастерство Уэйтса. Его Фрэнк, лузер с большими надеждами и острым дефицитом удачи, мгновенно превращается из скользкого театрального билетера («Эй, мистер, не хотите ли купить часы?») в лощеного пижона в белом смокинге, завсегдатая модных салонов. Тоненькая полоска усиков, набриолиненные волосы, бегающие глаза… великолепная сволочь, нечто среднее между крысенышем и певцом Сукачевым.

При этом Фрэнк-пижон на самом деле только снится Фрэнку-билетеру, который снится Фрэнку, спящему в красной-желтой кровати, который на самом деле – Том Уэйтс. Ибо Снарк был Буджум, понимаешь?

Любые намеки на связность происходящего на экране разбиваются о холодный гранит интерлюдий: заснеженные телевизионные экраны, циферблаты часов и Фрэнк-распорядитель, открывающий перед нами двери концертного зала – того самого, где поет Фрэнк-пижон, снящийся Фрэнку-билетеру, снящемуся Фрэнку в красно-желтой кровати…

А если вы окончательно запутались, можно просто послушать музыку, благо, почти все аранжировки здесь отличаются от альбомных. Way Down In The Hole похожа на шутку сумасшедшего ученого, скрестившего госпел и самбу, Telephone Call From Istanbul истерично наступает сама себе на пятки, Rain Dogs завершается неожиданной мазуркой, а Clap Hands звучит почти как марш.

Big Time – парад царапающей уши музыки и отвратительно-прекрасного видеоряда, мюзикл, пантомима, кабаре и фрик-шоу в одном флаконе… не говоря уже о том, что для многих из нас это единственный шанс увидеть, на что похож концерт Тома Уэйтса.

Эй, правообладатели! Ну переиздайте уже его на DVD! Пожалейте фанатов.

Раз ночью Фрэнк, возвращаясь с работы домой, притормозил у винно-водочного. Прихватив с собой пару бутылок, с широкой улыбкой Микки высосал их в машине по дороге к заправке, залил канистру бензина, двинул домой, облил все в доме, поджег. Припарковавшись через дорогу, хохотал, глядя на то, как все полыхает – праздничным оранжевым, веселым красным. А затем, врубив лучшую сороковку национальных хитов, вырулил на голливудский фривей и укатил на север.

Никогда не переносил эту собачку*.


___
* «Последний день Карлоса», локализованная версия Frank’s Wild Years от Billy’s Band.
Дата публикации: 25.06.2009
Год: 1988

Похожие рецензии

Искусство жить и искусство умирать

Джордж Харрисон: жизнь в материальном мире
Всем лучшим, что есть во мне, я обязан Джорджу. Борис Гребенщиков Джордж Харрисон, который очень любит деньги, услышал мантры и заторчал. Виктор Цой Мартин Скорсезе снимал не только про злые улицы и «славных» парней, не только де Ниро и Ди Каприо.
Дата публикации: 20.08.2013
Год: 2011

Последний день Карлоса

Big Time   //   Уэйтс, Том /Waits, Tom/
Дата публикации: 28.06.2011
Год: 1988

Глубокое синее море

Океаны / Oceans
Дата публикации: 28.06.2011
Год: 2009

Последний день Карлоса

Big Time   //   Том Уэйтс /Tom Waits/
Сегодня Уэйтсу исполняется 55. Хороший повод переслушать его диски и пересмотреть фильм Big Time – мюзикл, пантомиму, кабаре и фрик-шоу в одном флаконе. Не говоря уже о том, что для многих из нас это единственный шанс увидеть, на что похож концерт дорогого именинника.
Дата публикации: 25.06.2009
Год: 1988

Хичкок отдыхает

Птицы / Le Peuple Migrateur
Малоv, 30.04.2004Фильм вызывает потрясающие эмоции, главная из которых — чувство полета, которое до сих пор можно было позволить себе только во сне. Ты паришь в небе в одной стае с пернатыми, а справа и слева упрямо машут крыльями твои сородичи, устремленные в далекие края по зову неистребимого инстинкта.
Дата публикации: 00.04.2004
Год: 2001